Переселенцы в поисках новой языковой идентичности


%d0%be%d0%b1%d0%bb%d0%be%d0%b6%d0%ba%d0%b0Для части переселенцев переход на украинский язык стал политическим жестом протеста. Среди других причин – желание продемонстрировать свою лояльность Украине и неприятие всего российского.

Никита Пидгора

Назад к корням

«Это как вырваться из ада, из концлагеря, когда страшно засыпать ночью и просыпаться страшно.  И вдруг попасть в теплый родительский дом, где пахнет хлебом и яблоками, где наволочка на постельке с «кружавчиками», — вспоминает Елена Игнатенко свой вынужденный отъезд из Луганской области, —  Для нас вышиванка, флаги и  мова не «демонстрация лояльности», а те самые теплые мамины руки, что сберегли и защитили.

Елена Игнатенко переехала из оккупированной части Луганской области

Елена Игнатенко переехала из оккупированной части Луганской области

Желание отгородится от всего, что связано с Россией, обусловлено военной агрессией Москвы. Из нескольких донбасских культурных идентичностей некоторые беженцы выбирают украинскую, утверждая себя в культуре своих предков. Принципиальная украиноязычность и внешние символы, как-то вышиванка или национальные флаги, позволяют провести видимую границу между «своими» и «чужими».

«Свои» — патриоты Украины, часто — сторонники силового решения конфликта на Донбассе, иногда националисты.  «Чужие» — от сторонников мирного плана («мы за мир») до пророссийски настроенных граждан Украины.

Культуртрегер Алексей Бида, который покинул Луганск из-за оккупации, заявляет, что военная агрессия со стороны России и вынужденное переселение только подстегнула этот процесс возвращения части жителей Донбасса к своей культуре.

Алексей Бида (фото: Украинская Хельсинская группа по правам человека)

Алексей Бида (фото: Украинская Хельсинская группа по правам человека)

«После уничтожения агентурных сетей государства-агрессора в виде «московского патриархата» и общественных организаций различного толка, без финансовой поддержки ФСБ, деятельность русской общины будет не активнее деятельности общины любого другого нацменьшинства», — утверждает Алексей.

«Сейчас для меня язык это оружие. Это протест против врага и подтверждение нашей сознательности (свідомості)  и любви к родному. В русской культуре тоже есть что-то интересное и полезное. Знать язык врага необходимо, чтобы легче было его (врага) завоевать», — заявляет Оксана Муравлёва, преподавательница с 25-ти летним стажем и координаторка разговорного клуба «Файно».

Украинский это выгодно?

Историк и активист «Соцруха» Максим Казаков уверен, что украинцам надо думать над происходящим в стране, а не над тем, на каком языке они говорят.

«Я уважаю выбор моих земляков (Максим Казаков уроженец Алчевска), переходящих на украинский язык, но не могу их не разочаровать: смена ими языка ничего не изменит для Украины. Гипотезы про определяющую роль языка для мышления давным-давно признаны несостоятельными», — говорит Казаков.

Он утверждает, что статус украинского языка повысился, а  количество украиноязычных растет: на улицах много детей, которые говорят на украинском с русскоязычными родителями/бабушками-дедушками, слышишь, как русскоязычные переходят на украинский, если собеседник разговаривает на нем, замечаешь, что сам начинаешь говорить «державною мовою» в официальной обстановке.

«Во всем этом соблазнительно усмотреть восстановление исторической справедливости, но, как историк, я не мыслю такими категориями. Усиление позиций украинского языка это не хорошо и не плохо, это объективный процесс.  Грубо говоря, в 19—20 веках жители Украины учили русский, чтобы получить хорошую работу, в 21 веке они для этого учат украинский», — полагает Максим Казаков.

Но ради успеха или из-за политики не все русскоязычные украинцы готовы «пересадить» себя на другое культурное поле.

«Я не хочу, и не буду в патриотическом запале отказываться от языка своих родителей. На русском языке написаны книги, и песни, которые сделали меня тем, кем я в данный момент являюсь. Для меня русский это не язык захватчиков. По-русски писали Солженицын, Довлатов, Набоков, Достоевский? Полностью перейдя на украинский, я утрачу частичку себя. Во мне как минимум 75% русской крови. И отказываться от этого считаю как минимум непорядочным», — говорит Денис Киркач, в прошлом журналист луганского телевидения.

Больше книг?

Культуролог Марьяна Матвейчук не считает противостояние языков неразрешимой фундаментальной проблемой, хотя и признает наличие таковой. В стране должна проводиться политика поддержки украинского языка – больше хороших интересных книг, больше переводов, инициатив развития языка, дотация бесплатных языковых курсов для граждан и иностранцев, считает Матвейчук: «Нужна поддержка украинских школ, театров и мероприятий на востоке и юге страны».

Объявление разговорного клуба «Файно» в Краматорске

Объявление разговорного клуба «Файно» в Краматорске

Однако здесь перечислены методы украинизации восточных регионов, а не приглашение к русскоязычным гражданам составить одну политическую нацию.

«Знание русского языка мне далось не тяжелым и кропотливым трудом над собой, а скорее в виде своеобразного клейма раба, подаренным мне нашим русифицированным пространством», — пишет в издании «Прометей» общественный активист Максим Равлюк.  В колонке, посвященной засилью, по мнению автора, русского языка в украинских медиа, звучит призыв не путать понятия толерантности и примирения с нарушением прав украиноязычных читателей.

«Русский это язык одного из национальных меньшинств и у него не должно быть никаких преференций. Соответственно и засилье русского языка нужно принудительно сокращать до уровня количества русских в Украине – приблизительно до 20% эфирного времени и остального присутствия в СМИ», — считает писатель Сашко Лирник.

Иными словами, сторонники украинизации предлагают переходить на украинский и, хотя такая позиция не озвучивается официально украинскими властями, часть общества настроена значительно радикальней.

Либерал тоже враг

Культурная идентичность — одна из самых сложных и заполитизированных тем в Украине, признаёт гражданский активист Ярослав Минкин и добавляет, что в нашей стране по-прежнему нет различия между гражданством и принадлежностью к этнической группе.

Ярослав Минкин

Ярослав Минкин

«Я – «українець», патриот своей страны. При этом во мне нет ни капли украинской крови. Я уважаю и низко склоняюсь перед поколениями украинцев (украинской, польской, еврейской, ромской, армянской, русской национальности), кровью и потом выстрадавших независимость Украины как европейской державы,  но в моей семье всегда говорили по-русски: я вырос на песнях и стихах, рассказах и романах авторов, большинство из которых по многу лет гнило в ссылках (царских и советских), умирало от голода и пуль, выпущенных в упор».

Желание многих переселенцев из Крыма и Донбасса проявить патриотизм и отказаться от «мови агресора» Ярослав воспринимает скорее как слабость, желание мимикрировать или просто отсутствие рефлексии о прошлом своего рода.

«В современной Украине куда сложнее показать, что ты любишь свою страну, если ты при этом не одет в вышиванку «й не говориш файною українською мовою». Однако от этого больше вреда, чем пользы», — заявляет Минкин.

Как и многие украинцы, он убежден, что современное европейское государство не должно строиться по этническому принципу, а сила разнообразия, полифония культур являются вот ключ к успеху.

Впрочем, у этой либеральной позиции в языковом вопросе  есть противники, которые считают тезис о свободном выборе языка общения фикцией. В интервью изданию «Україна Молода» социолингвистка Лариса Масенко утверждает, что русскоязычная среда в городах создаёт психологически комфортные условия для русскоязычных и наоборот, дискомфортные для украиноязычных.

Лариса Масенко в эфире «Радио Свобода» (фото RFE/RL)

Лариса Масенко в эфире «Радио Свобода» (фото RFE/RL)

Лариса Масенко утверждает, что присутствие двух языков, которые претендуют на то, чтобы охватить все сферы общественной жизни представляет собой источник постоянных конфликтов.

«Это наследие нашего колониального прошлого, она сформировалась вследствие имперских факторов и представляет собой переходный этап к окончательному утверждению русского языка в качестве единственного в Украине», —  считает социолингвистка.

Украинизируйтесь или убирайтесь?

Впрочем, и либеральная, и радикальная риторика не доминируют в общественном  языковом дусскурсе. Большинство украинцев игнорирует этот конфликт, демонстрируя, вместе с тем, готовность стать добычей тех или иных политических групп, которые эксплуатируют языковое и культурное разнообразие.

Язык без носителей языка мёртв. Учитывая это, само присутствие в стране русскоязычных граждан Украины становятся проблемой для радикальных украинизаторов. На фоне войны языковая тема остаётся не последним пунктом популистских программ партий и  политических движений, вовлекая в неконструктивное обсуждение множество украинцев.

———

Плашка грантМатеріал публікується в рамках проекту «Розвиток новинної та аналітичної журналістики у ЗМІ Донецької та Луганської областей», що реалізується Громадською організацією «Інтерньюз-Україна» у співпраці з Об’єднанням українців у Польщі та за сприяння Польсько-канадської програми підтримки демократії, яка співфінансується з програми польської співпраці на користь розвитку Міністерства закордонних справ Республіки Польща та Міністерства закордонних справ, торгівлі та розвитку Канади (DFATD). Матеріал доступний на ліцензії Creative Commons Uznanie autorstwa 3.0 Polska. Деякі права застережені на користь [назва авторів або інституції]. Дозволяється вільне використання твору за наявності вищезгаданої інформації, в тому числі інформації про відповідну ліцензію, власників прав та про Польсько-канадську програму підтримки демократії. Публікація відображає виключно погляди автора і не може ототожнюватися з офіційною позицією Міністерства закордонних справ Республіки Польща та Міністерства закордонних справ, торгівлі та розвитку Канади.

 

Добавить комментарий