Книги о Донбассе, которые стоит прочесть. Выпуск 2


главная миниатюра

История Донбасса остается малоизученным явлением, меж тем, ключи к пониманию всех его бед лежат именно в прошлом: в истории колонизации края и формировании социокультурных установок его обитателей. Отсутствие интереса к прошлому края уже привело к тому, что за строительство его будущего взялись поклонники исторических реконструкций и псевдоисторического фэнтези «русского мира». Однако, время осмысления судьбы Донбасса только наступает, и здесь важным подспорьем послужат книги историков, изучавших этапы формирования этого индустриального края. 

 Константин Скоркин «РГ»

Кульчицкий Станислав, Якубова Л. «Донеччина і Луганщина у ХVII – XXI ст.: історичні фактори й політичні технології формування особливого та загального у регіональному просторі». К., Інститут історії України НАН України, 2015.

yakubovaОб авторах: Станислав Кульчицкий – один из самых известных украинских историков, профессор, доктор исторических наук, заместитель директора Института истории Национальной академии наук Украины, один из первых исследователей Голодомора в независимой Украине. Лариса Якубова – уроженка Донецка, выпускница донецкого истфака, доктор исторических наук, заведующая отделом в Институте истории НАНУ, специализируется на этнонациональной истории Донбасса.

kulchickiyПочему важно прочесть: фундаментальный, более чем 800-страничный труд по истории Донбасса, охватывающий временные рамки от начала колонизации края до обретения Украиной независимости. Авторы рассматривают постепенную трансформацию Донбасса: «Дикое поле», пограничный фронтир между христианской и исламской цивилизациями, который осваивали разные лихие и отчаянные люди – от украинских казаков до переселенцев с Балкан; затем, в результате обнаружения залежей полезных ископаемых, край становится одним из центров капиталистической индустрии Российской империи, высоко развитым технически, но довольно отсталым в общественном смысле; при большевиках Донбасс – одна из витрин социалистического эксперимента, «всесоюзная кочегарка», к 70-м годам утрачивающая стратегическое значение; наконец, в независимой Украине край оказывается точкой противостояния «двух Украин»: постсоветской, ориентированной на имперский ресентимент, и независимой, отстаивающей свое право на самобытность и европейский выбор.

Авторы описывают территорию, являвшую собой пример продукта социальной инженерии, где население – постоянный объект экспериментов, а в условиях искусственности региона как социокультурной общности (практика «завезения» рабочей силы, строительство городов как мест сосредоточения этой обезличенной рабочей силы), последствия этих экспериментов жители Донбасса ощущают на себе до сих пор. Ведь в итоге, будучи высоко урбанизированной территорией, Донбасс тем не менее был лишен городской культуры в европейском смысле слова.

donechchynaАвторы активно спорят с романтической концепцией Донбасса как аналога «Дикого Запада» или «Австралии» Восточной Европы, как края вольницы и невиданных возможностей. На самом деле, ближайшей ассоциацией с Донбассом — что времен капиталистической модернизации царских времен, что советской эры — должен быть не «Дикий Запад», а «рабовладельческий Юг», с учетом того, что большая часть населения края была бесправной рабочей силой, полностью подконтрольной «начальству». Все это оставило свой неизгладимый отпечаток на жителях Донбасса – территории, где, вопреки постулируемому непреклонному «донбасскому характеру», мерой выживания был конформизм.

Много внимания авторы уделяют этнической истории края, разбирая популярные мифы и стереотипы; по многочисленным таблицам можно проследить изменения в структуре национального состава края, в течение всей своей истории остававшегося преимущественно украинским по составу населения, хотя и подвергавшемуся жестокой имперской унификации. Отдельная болезненная и печальная тема – исчезновение этнического многообразия Донбасса, подвергшегося террору двух тоталитарных систем – сталинской и гитлеровской. Если о Холокосте или Голодоморе знают практически все, то о масштабе сталинского террора против национальных меньшинств – поляков, греков, немцев — принимавшего характер этнических чисток (для обвинения в шпионаже и расстрела было достаточно «неправильной национальности»), широкой общественности известно до сих пор мало.

Огромный фактический материал прекрасно иллюстрируют вкрапления маленьких человеческих историй – так, например, рассказывая историю коммунистических экспериментов, авторы рассказывают о трагических судьбах людей в разное время и по разным причинам пытавшихся найти убежище в Донбассе: поэтессы Анны Барковой и священника Дмитрия Поликарпова. Первая попыталась укрыться в донбасской глубинке, после срока в ГУЛАГе, но вновь была арестована за «антисоветские настроения», второй – бывший духовник царской семьи, также пытался укрыться от советского большого брата в шахтерском крае, но попал в жернова репрессивной машины. Так что террора в Донбассе было всегда больше, чем свободы.

«У новітніх працях іноземних авторів часто мовиться про настання постіндустріальної ери в житті Донбасу. На наш погляд, правильніше було б говорити про деіндустріалізацію регіону — спонтанну, непідготовлену й болісну, як і колишня індустріалізація. Варто згадати, що Юз, закладаючи в голому степу свою промислову імперію, відводив на її існування трохи більше півсторіччя. Історія відвела на юність і зрілість Донбасу майже сто років. З середини 1970х рр. зірка “Всесоюзної кочегарки”, як зазначалося, почала поступово згасати. Нині ж даються взнаки всі економічні прорахунки, усвідомлена жорстокість і нехтування інтересами людей, політичний авторитаризм та екологічний вандалізм, що були властиві процесу господарського освоєння Донбасу (власне, саме, промисловому осердю Донеччини і Луганщини) завжди, але найбільш рельєфно виявилися саме впродовж його радянської історії».

——————————————————————

Theodore H. Friedgut. Iuzovka and Revolution, 1869-1924. — Vol. 1-2. — Princeton: Princeton University Press, 2014

Об авторе: Теодор Фридгут, уроженец Канады, потомок евреев-эмигрантов из Донбасса, профессор славистики Еврейского университета в Иерусалиме.

fridgut-1

Почему важно прочесть: Книга Теодора Фридгута – масштабное полотно социально-экономической и политической жизни Донбасса на примере Юзовки\Донецка. Первый том посвящен истории промышленного развития города, условий труда и быта, очерку нравов. Особенно ярка глава, посвященная пьянству в Донбассе.

Цитата: «Алкоголь притуплял ужас от аварий на шахтах и выбросов газа, которых случалось так много, что они становились частью повседневной жизни. Алкоголь помогал рабочему не замечать той грязи, в которой жили он и его семья. Алкоголь скрывал от рабочего его безволие и тот жизненный тупик, в котором он оказался. На дне стакана с водкой рабочий мог увидеть ускользающую манящую картину: кусок земли, на которой он когда-нибудь станет хозяином. И в то же время водка подтачивала его здоровье, отнимала у него зарплату и калечила его жизнь».

Во втором томе Фридгут изучает политическую жизнь Донбасса – от эпохи «великих реформ» в Российской империи до ленинского НЭПа, с акцентом на период революции 1917.

В центре повествования – «Новороссийское общество каменноугольного, железного и рельсового производства»: детище англичанина Джона Хьюза, которое осваивало край фактически методами колониальной Ост-Индской компании.  Авторитарная модернизация проходила на фоне подавления начатков гражданского общества, что не могло не породить весьма специфического социума. Пишет Фридгут и об отчуждении Донбасса от окружающих его украинских земель.

Цитата: «Украинский селянин меньше всего хотел идти в шахту или на завод в качестве наемного работника, пока советский режим не заставил его сделать это. Его связи с деревней были сильными и непосредственными. Донбасс поэтому оставался в составе Украины, но не был ею. Стремления и надежды рабочих, даже самых революционных, были сосредоточены на России, в то время как в сельской местности и в традиционных городских центрах, таких как Харьков, в ходу была популярность украинской государственности».

Картина, нарисованная Фридгутом, крайне печальна. Джон Хьюз, построив посреди степи индустриальную империю, заложил под ее социальный фундамент изрядную порцию динамита. Компания Хьюза и имперская администрация, колонизируя край, в течение десятилетий подавляла любые формы самоорганизации местных жителей, формируя полную покорность начальству, ощущение собственного бесправия, которое оборачивается вспышками диких бунтов (Фридгут подробно описывает эти вспышки социального гнева с неконтролируемым насилием, густо замешанным на алкоголе).  И в 1917, когда после падения самодержавия возникла возможность построения нового общества, Донбасс, не имевший опыта самоорганизации и самоуправления, сразу же сделал ставку на наиболее авторитарный проект большевиков, обернувшийся новым закабалением , уже под социалистической вывеской.

«Возможно, самой отличительной чертой развития Юзовки было подавление представительных организаций, которые могли бы дать населению стремление к самоуправлению и опыт, необходимый для успеха в этой сфере. Царское правительство и работодатели стремились к тому, чтобы держать все политические и профессиональные организации за пределами Донбасса, хотя единство целей этих двух сил было не всегда очевидным. И все же они работали сообща, преследуя именно эту цель политической монополии… И еще более важно то, что недостаток у населения опыта по работе в таких организациях мог стать причиной проблем в годы политического кризиса».

——————————————————————

Сharters Wynn «Workers, Strikes and Pogroms: The Donbass-Dnepr Bend in Late Imperial Russia (1870-1905)». Prinсeton University Press, 2014. 

wynn
Об авторе: Чартерс Винн, американский историк, профессор университета Остин, штат Техас, специалист по новейшей истории России.

В книге американского историка подробно описывается классовая борьба и межнациональная рознь в промышленных регионах Украины. Наиболее яркие страницы работы посвящены переплетению революционного и националистического насилия в годы революции 1905 года, когда демонстрации и забастовки нередко перерастали в еврейские погромы. Автор считает, что у этих погромов были одновременно революционные и контрреволюционные корни – с одной стороны, рабочие находили выход своей ненависти к эксплуататорам в наиболее доступной форме нападения на еврейские лавки, с другой – черносотенные агитаторы подстрекали рабочих к нападению на евреев как главных революционеров. Квинтэссенцией этого был погром в Луганске в 1905, участники которого несли одновременно царские портреты и красные знамена. Революционеры пытались противодействовать этому, но выходило у них плохо.

 «Этническая рознь, преобладание насилия в культуре рабочего класса и стремление рабочих выразить через насилие свое разочарование в исходе всеобщей забастовки может объяснить, почему социал-демократы, крупнейшая и влиятельнейшая партия в Донбассе, часто придерживалась осторожной тактики во время революции».

Продолжение следует…

Читайте также:

10 главных книг о Донбассе

Книги о Донбассе, которые важно прочесть. Выпуск 1


 

bn7Проект профінансовано з коштів Польсько-канадської програми підтримки демократії, фінансованої у рамках Програми польської співпраці для розвитку Міністерства закордонних cправ Республіки Польщі та Уряду Канади

 

Добавить комментарий