Прощание с 90-ми


68Я родился в Краснодоне, ровно через месяц после аварии на ЧАЭС, в самом железном сердце черного,  как ладони Джимми Хендрикса, луганского угольного бассейна.

Рос в Молодогвардейске. Город обязан своим романтическим названием всемирно известной террористической подпольной группе «Молодая гвардия». А основан в 1954 году, когда Сталин уже ушел в Валгаллу. Дом родителей как раз находится на улице Сталина, переименованной после двадцатого съезда в Садовую улицу.

Мой город мог бы называться и Железногвардейском. Все 90-е прошли под аккомпанемент железного грохота составов со сталью и углем. И пустых вагонеток – колея проходит в 300 метрах от нас. Я пацаном так и ходил гулять «за ближние путя», «за дальние путя». Через рельсы, балки и овраги, зимой – на санках катался.

До сих пор отлично сплю в поездах, железный перестук убаюкивает.

В гербе моего города отразилась вся суть донбасской индустриализации. На нем лопата и отбойный молоток. Союз опытного, квалифицированного рабочего и неквалифицированного пролетария. Новичков обычно ставят на лопату. Постепенно пролы либо обретают полезные навыки и переходят на более осмысленную работу, либо уходят в менты, криминал, контрабанду… Это – тоже наследие девяностых.

Когда начались длительные задержки зарплат, скрещенные молотки Донбасса перешли в руки криминальных элементов и обрели иное предназначение. Саги об усобицах двух преступных кланов, Черуков и Маканов, навсегда вписаны кровью в историю моего юного города. Черуки – тюркский клан. И Маканы – клан армянский. Эти банды контролировали отдельные поселки в районе, например, Маканы – Хрящеватое. Романтика дикого поля присутствует даже в фамилиях их подручных, которые вполне уместны для детективной ономастики того периода – Вакула, Пугач. Родись эти люди в семнадцатом веке, были бы донскими казаками, наверняка. Ох и выли бы Москва со Стамбулом от Вакул с Донца Северского… А в семнадцатом году Пугач был бы большевиком или анархистом, по-любэ.

Куда деваются пассионарные люди, если нет ни войн, ни революций? Они становятся бандитами и контрабандистами, что и характерно для той эпохи.

90-е – время архаизации общественной жизни. Шахтерский поселок не стал вымирать от невыплаты зарплаты, черта с два. Он просто вернулся к полунатуральному- полуиндустриальному хозяйствованию. Слово «хозяйство» прочно вошло в обиход. Человек мог заниматься чем угодно – быть программистом, учителем, шахтером, инженером. Но хозяйство стало весомым фактором его существования. Если у горожанина не было своего участка и сарая с живностью, он менял свои интеллектуальные и технические знания и навыки на ништяки, производимые постиндустриальными крестьянами. Или врач лечил, а потом обрабатывал 2-3 участка – отрезка земли по нескольку соток. До 96 года цена дензнаков была виртуальной и абстрактной. Из-за этого в диалогах взрослых редко звучало слово «купить». Чаще говорили «достать».

Так что для тех, кто не застал те годы… Девяностые – это игра «Готика-1» и «Готика-2» с дополнением «Ночь Ворона». С многочисленными квестами, бартером, бандитами и наемниками.

Девяностые – это и стимпанк. Где, например, у нас дома есть книги Толстого, Толкина – тысячи книг. Их активно читают и обсуждают, потому что света нет. Его отключили. Или свет есть, но у нас сломался телевизор, и мы не ремонтируем его год. Нет денег. Вот средство для родителей привить  детям вкус к чтению – не ремонтировать телевизор!

Девяностые – это и киберпанк, городские трущобы, терриконы и стройки в постапокалиптическом стиле, населенные зомби. Это соответствует формуле киберпанка – hightech, lowlife.

Девяностые – это просто русский панк, наконец! В 1999 г. папа подарил мне кассету «Егор Летов и Янка Дягилева: лучшие хиты». Я бросил музыкальную школу и уехал из Железногвардейска. Предначальная Эпоха завершилась, и конец пришел Эльдарам в слове и песне.

 

Александр Сигида

 

Добавить комментарий