Правила жизни – Луганск: Александр Чекменев


63

Сегодня в рубрике «правила жизни» человек, которого за глаза называют гением. Луганчанин, ныне работающий в Киеве, профессионал и художник с большой буквы рассказывает о бурных 90-х, о себе и о профессии

 

Моим первым фотоаппаратом был отцовский ФЭД. В третьем классе фотографировал любимую учительницу. Дома влетело только за то, что в аппарате не было пленки. После этого пошел на фотокружок.

 

К осознанному выбору пути я подошел в два этапа.  Вначале – в 7 лет. Первая книга в библиотеке – «Битва на Неве» – заставила задуматься, сколько же людей жило, и вот они погибли, и остались от них только воспоминания и иллюстрации. Те же мысли возникали после просмотра старинных фотографий людей, которых нет. И вот, чтобы заняться фотографией всерьез, с 7-го класса я записался в фотокружок на станции юных техников. Преподаватель Александр Селезнев окончил техникум в Киеве по специальности фотографа. С того самого времени хотел уехать на учебу в столицу.

 

Фотограф – это не только профессия, но и риск. Я всегда снимал и зачастую снимаю старыми пленочными камерами, на которые смотрят как на музейные экспонаты. Но попадая в конфликтные ситуации, первым делом думаешь о камере, а не о себе. В Киеве, когда получил в газете дорогую технику, поначалу задумывался, но ведь снимаешь больше на улице и
привыкаешь. А камера больше
отпугивает, чем привлекает. То милиционер в штатском хотел в отделение доставить, подумал, что я именно его снимаю в толпе (хотя майором был, должен был сообразить). То бандиты на двух девятках подъехали с тем же подозрением. То пьяного пожарного снял и за это был задержан. В 90-е годы все начеку были.

64

В столице все же «попал» с техникой – их трое, я один. Единственное, о чем договорился, чтобы голову не повредили – именно там самый ценный аппарат – третий глаз. Камбродский опыт общения помог… добазарились, что называется. Технику с меня сняли, но поскольку целым оставили – я им потом на суде помог, уж очень много им хотели впаять.

 

Для меня важен принцип – не навредить. Например, в 90-е, чтобы мне разрешили снимать в нелегальной шахте, было одно условие – снимать можешь, но только не пиши где это и кто, а то около 70-ти шахтеров останутся без работы. Я-то слово сдержал, а через полгода на копанке журналист объявился. К статье и фото приложил, по этим-то фото на второй день после публикации шахту прикрыли. Хоть и не надолго, но людей оставили без куска хлеба. И был еще полигон
заброшенный, на который тоже только под честное слово пустили снимать – ведь с него все село кормилось. Обещал пару лет не публиковать фотографии, на что мне с грустью в глазах ответили, что тут и на год металла не осталось.

 

Мистика присутствует в профессии – факт. Встречал я в жизни несколько «индейцев», которые боялись, чтобы стеклянный глаз бледнолицего не украл их душу, но я в это не верю. Скорее наоборот, отпечаток души оставлять нужно, ведь что бы ни говорили о человеке – лучше один раз увидеть. Кстати, я рассказывал выше о полигоне. Пять лет спустя в Киеве вышел мой первый
альбом черно-белых фотографий. Я подписал его другу в Донецке, но тот его забыл, и вот в поезде в нашем купе девушка, увидев фотографию  молодого парня с бомбой с того самого полигона, начинает рыдать! Оказалось, это ее родной брат, и он умер три года назад, а все его фото при жизни – только школьные годы. Так кто же нас посадил в один поезд, в один вагон и в одно купе, да еще и сделал так, чтобы человек забыл этот единственный альбом? Мистика! Раз снимал человека, а он трагически погиб, и за последние годы остались только эти цветные фотографии. Тогда не было фотошопа, и я напечатал с цветной фотографии черно-белую, и тогда за левым плечом четко проявился человеческий череп – лик смерти. У моего коллеги на снимках с чеченской войны тоже было нечто подобное.

65

Фотографировать Донбасс – это миссия. В 90-х и начале 2000-х, когда не выплачивали зарплату и закрывали шахты, на Донбассе массово стали появляться «копанки». Я приезжал на съемки часто и снимал это не для газет и журналов, а для истории.Так и говорил шахтерам, что этого скоро не будет, останется лишь история. Я должен был сохранить это, мечтал о книге и выпустил ее в 2011 г. в Германии. Фотографии за 15 лет. Так как политики псевдо-патриоты родного края отказались помогать, книгу я выпустил за свой счет. Правда, помогли добрые люди, и ими оказались – немцы!

 

Ну и как тут без алкоголя?! Конечно, да. Бывает и надо. Помню, всю ночь в Славяносербском районе ездили по домам погибших после взрыва метана шахтеров. Один незадолго до собственной свадьбы погиб. Другому 33 было и трое деток мал мала меньше осталось. У самого молодого это только второй спуск в шахту был, мальчишка совсем. А всего тридцать погибших. Алкоголь может быть, но в малых дозах – резкость ведь у меня вручную наводится! Да и ведь больше с людьми общаешься, а не с политиками и фотомоделями.

 

Грань допустимого в фотографии проста: если будет стоять выбор фотографировать или помогать – нужно помогать. Пример из жизни. Под Белой Церковью разбилась машина с белорусами, и единственной выжившей из четырех человек была девочка лет десяти, ее мы доставали из машины. И я не мог это снимать, хотя на все смотрю через видоискатель фотоаппарата. Оказали помощь и вызвали службы спасения.

67

Вот порнуху нельзя снимать, а папарацци у нас, думаю, нет. Снимал как-то закрытое мероприятие политика, меня просили не публиковать фото, а потом я вижу в глянцевом журнале на обложке – фото папарацци! С того самого закрытого мероприятия! Вот так это у нас делается. Какие знаменитости – такие и папарацци.

 

Хороший фотограф в трех словах это – сопереживающий наблюдательный человеколюбец.

 

Свадебный фотограф – отдельное направление в фотографии. В Америке это очень богатые фотографы, а у нас – нет. Свадьбу снять – ответственность, вдруг не понравится – не переснимать же?! У каждого свой почерк должен быть. Профессионал должен уметь снимать все. Есть много скучных мероприятий, приходится снимать так, что свадебная фотография – не самое худшее ремесло.

 

Тем же свадебным фотографам и в журналистике, и в рекламе люди создают конкуренцию, демпингуют. При этом, много молодых людей переходят на пленку и  учатся делать черно-белые фотографии. Я это только приветствую. Пусть любая фотография, любительская и профессиональная, занимает место в каждом доме и в каждом семейном альбоме.

 

Мой контракт мечты прост – хочу, чтобы фотография пережила своего автора и была признана в мире!

—————————————————————————————————————————————

Справка

—————————————————————————————————————————————

66Александр Чекменев родился в 1969 году в Луганске. В 90-х обучался на заочном факультете фотожурналистики при МГУ. Член союза фотохудожников России и член Союза фотохудожников Украины. С 1997 г. живет и работает в Киеве.

Персональные выставки

•  2010 – Музей современного искусства г. Пермь. Серия «Донбасс».

•  2007, 2008 – «Ягалерея», Киев.

•  2007 – «Ирэн», Киев.

•  2001 – «Zamek», Польша.

•  2001 – Ольштин, Польша.

• 2000 – Попрад, Словакия.

Групповые выставки

•  2010 – «3-й Фестиваль фотодокумента», Польша, Познань – Варшава.

•  2008 – «4X4. Современная украинская фотография», Дом фотографии, Вильнюс.

 

Награды

•  1994 – 1 приз конкурса «Укрпресфото» в номинации «Новые имена», г. Киев.

•  2000 – победитель конкурса документальной фотографии, Вевей (Швейцария) с серией «Украинский паспорт».

Монографии

•  2010 – «Donbass», KEHRER Heidelberg.

•  2008 – «Чoрно-бiла фотографiя», издательство «Артбук».

Работы в книгах

•  2008 – «Инсайт. Украинская черно-белая фотография. XXI век».

 

 

 

 

 

Добавить комментарий